Вероятно, можно избежать и ситуаций, когда из малозначительных эпизодов и преходящих настроений вдруг делаются большие обобщения, а в порыве гнева бездоказательно уличается в смертных грехах и пороках еще вчера нежно любимый человек. В самовнушении поможет и такое рассуждение, что всякий человек свободен в своем выборе и в конце концов имеет право «исправить свою ошибку». И стало быть, не грех на кого-то обратить свое внимание, выделить его из обычного окружения, отмечая особые достоинства и оригинальность склада личности. В таком случае вряд ли стоит искать оснований для тревоги, напротив, надо вести себя так, чтобы супружеская «половина» еще раз убедилась в достоинствах своего родного и близкого человека. Вот почему так важно оставаться им в критических ситуациях!
Не исключено и такое, когда одна из сторон пытается искусственно вызвать чувство ревности. Когда это в пределах легкого кокетства или намека на флирт, «потерпевшей стороне» лучше всего ничего не замечать, чем-то отвлечься. А выслушивая «откровения» о встрече, случайном знакомстве или общении с интересным человеком, важно сохранять равновесие, ничуть не проявляя волнения или же сомнений по поводу преданности, порядочности супруга. В сложной, подчас не поддающейся описанию гамме чувств и состояний, определяющих поведение супругов вне интимных отношений, как и в повседневном общении с окружающими, следует всегда иметь в виду, что женщина по природе своей весьма склонна к кокетству, и вовсе не потому, что готова отдать предпочтение кому-то. Скорее это происходит из неосознанной потребности самоутверждения: « я - женщина, которая нравится многим», «ведь есть же во мне что-то такое, что так всех привлекает».

По свидетельству историка Н. Костомарова в его «Очерках домашней жизни и нравов великорусского народа в ХVI и ХVII столетиях», для городского человека той поры парная баня была первой потребностью и такой необходимостью, что по поводу запрещения топить их в летнее время из опасения пожаров посадские жители неоднократно грозились покинуть свои дома, где почти у каждого из них была своя мыльня, мовница или влазня. Для простонародья и приезжих людей в городах существовали тогда и так называемые царские мыльни, находившиеся в ведомстве конюшенного приказа и ежегодно приносившие казне до двух тысяч рублей серебром.